Меню сайта

Наш опрос

Какой период в истории города вам наиболее интересен?
Всего ответов: 1953

Форма входа

Поиск

Статистика

Каталог статей

Главная » Статьи » Дела давно минувших дней » Люди

Иван Аркадин

Иван Иванович Аркадин родился в Нарве 5 февраля 1878 года. Его отец, отставной военный, работал рассыльным в банке Нарвского общества взаимного кредита и расклейщиком театральных афиш. Мать, по национальности эстонка, из крестьян деревни Самокрас Везенбергского уезда Эстляндской губернии. Иван учился в Нарвской гимназии, окончил четыре класса, а затем, вследствие длительной болезни отца, вынужден был оставить учёбу и занять его место рассыльного в банке. Параллельно произошло его увлечение театром. С 15 лет он уже начал выступать в любительских спектаклях, а немного позднее его стали привлекать в свои постановки профессиональные труппы. В тридцатилетнем возрасте Иван Аркадин, несмотря на достигнутое положение помощника бухгалтера, оставил работу в банке, уехал в Санкт-Петербург.
Сценическую деятельность начал в 1908 году в Передвижном драмтеатре П.П. Гайдебурова. Первая роль - Павлин («Волки и овцы»).
Из воспоминаний Григория Александровича Авлова:
"Нам были нипочем трудности, иногда серьезные и большие, нам был легок передвижнический быт, и веселой была наша бедность. Говоря о ней, я не хочу сказать, что мы очень нуждались материально. Нам не грозил «образ пешего хождения» из Вологды в Керчь или из Керчи в Вологду, и не было надобности никого из нас, как Аркадия Счастливцева, «в большой ковер закатывать», чтобы спастись в поездке от мороза. Мы ездили очень часто в отдельных вагонах — жестких или мягких (3-го или 2-го класса) — смотря по обстоятельствам, в каютах 1–2 классов на пароходах, останавливались обычно в более или менее приличных гостиницах, если это было возможно для актеров. Эту непонятную оговорку надо объяснить. Дело в том, что в старой «провинции» (даже в крупной) актеры для владельцев «отелей» не всегда были желанными гостями и потому по приезде в город мы обязательно справлялись у «передового», в какие гостиницы можно заезжать, куда «пускают» и куда «не пускают» актеров. Правда, авторитет Передвижного театра был на периферии во многих городах настолько велик, что для нас хозяева делали исключение и «пускали» — не говоря уже руководителях театра — и нас, грешных.
...Чем объяснялся этот гостиничный остракизм? Тем, что актеры (особенно, конечно, актеры гастрольных трупп) не всегда, мягко выражаясь, добросовестно рассчитывались за номер. Не отягченные особым багажом, не связанные с городом, «проездом через здешний город», они иногда «забывали» потребовать счет и уезжали дальше, не заплатив. Конечно, это были особые случаи и особые «жрецы искусства», которые, «в дороге поиздержавшись», наводили экономию именно по этой статье своих расходов, но за них морально платились другие, оказываясь людьми, без всякой вины подвергавшимися подозрению в «некредитоспособности».
В связи с этим вспоминается такой забавный случай. Мы с моим неизменным спутником, впоследствии известным актером Иваном Ивановичем Аркадиным, приехав в Иркутск, остановились в хорошей гостинице — как теперь помню, «Отель Централь».
Гастроли театра должны были длиться недели полторы, расчет за номер, таким образом, предстоял еще не скоро (в иных гостиницах, правда, счет подавался каждые три дня, но это всегда можно было «уладить»), и поэтому, даже при случившемся тогда у нас безденежье (хватило на извозчика с вокзала да на уплату смешной пошлины, которая почему-то тогда взималась в размере 8 копеек при въезде на мост через Ангару), можно было безбоязненно занять приличный номер. Но беда была в разрешении вопроса питания, по крайней мере в первый день. Наших ресурсов могло хватить лишь на один обед (надо сказать, что нельзя было отложить расчет за питание до своего отъезда, так как ресторан при гостинице был на «самостоятельном балансе»). Как известно еще из утверждения Шмаги, «артист горд», поэтому мы не могли позволить себе заказать один обед и потребовать два прибора. Мне было бы неловко сделать это. Но для Аркадина это было бы органически невозможно. Понимая, что «и в рубище почтенна добродетель», он мог быть плохо одет, мог вообще отказаться от любого обеда, но не мог унизиться до фразы: «Дайте один обед и два прибора». Было решено так: заказать один обед, при этом из двух блюд. За стол садится Аркадин, предварительно вызвав официанта, и выбирает блюда (конечно, подешевле). Я — «ложусь спать». Официант, понятно, удивляется, почему отказывается от обеда второй «гость». Но «гость», объясняет Иван Иванович, «устал с дороги», есть не хочет. Официант принимает заказ, накрывает на стол (один прибор!), уходит и приносит первое блюдо. «Я позвоню, когда можно будет подать второе», — важно говорит заказчик, и официант уходит. Тактика выработана такая: как только закрывается дверь за официантом, я, «спящий», вскакиваю и, вооружась собственной ложкой (в нашей кочевой жизни нельзя ее не иметь!), начинаю обедать, есть суп из суповой миски. Первое блюдо съедено Я торопливо убираю ложку, снова «ложусь спать». По звонку Аркадина приходит официант со вторым блюдом. Но каково же было удивление и поневоле скрытое негодование «спящего», когда он услышал бархатный баритон Аркадина, с великолепной небрежностью избалованного «денди» спрашивающего у официанта обеденную карточку, чтобы посмотреть, какие там есть сладкие блюда! Встать, вернее, вскочить и запретить заказать третье я не мог: рухнула бы вся постройка, мой притворный сон был бы разоблачен, а мы в глазах официанта — навек опозорены. Но ведь ясно — простой расчет это показывал, — что два обеда из двух блюд стоили бы столько же (если не меньше), сколько один обед из трех. Неужели же надо было «спать», лицемерить, лихорадочно есть из одной тарелки нам двоим, когда мы спокойно могли заказать два обеда из двух блюд и вполне добродетельно пообедать, не прибегая к инсценировке? Но разве мог заняться такими низменными расчетами бодрствующий Аркадин, который больше «пускал пыль» в глаза официанту, чем жаждал 3-го блюда? Словом, сладкое было заказано, и пришлось мне снова «проснуться», чтобы спешно разделить порцию пломбира или чего-то в этом роде с «аристократом» Аркадиным!"
В 1914-1938 годах И. Аркадин работал в Московском Камерном театре.
Заслуженный деятель искусств РСФСР (1935)
С 1938 года был актёром Государственного центрального ТЮЗа.
Умер И. Аркадин в 1942 году, находясь в эвакуации в Тбилиси.
Театральные работы
Камерный театр:
Премьер-министр Кала-Базас («День и ночь» Лекока)
Росетти («Сирокко» по Соболю)
Терамен («Федра» Расина)
Ирод («Саломея» Уайльда)
Силен («Фамира Кифаред» Анненского)
Принц Бульонский («Адриенна Лекуврёр» Скриба и Легуве)
ТЮЗ:
Фамусов («Горе от ума»)
Дьяк («Михайло Ломоносов» Сизовой)
Профессор Шатров («У лукоморья» Дэля)
Роли в кино:
    1924 — Банда батьки Кныша — отец Кати
    1930 — Праздник святого Иоргена — казначей храма святого Иоргена
    1933 — Марионетки — церемониймейстер
    1937 — Гаврош — продавец церковных купелей
    1937 — Последняя ночь — Амос Федорович Семихатов, коммивояжёр
    1938 — Доктор Айболит — Беналис
    1938 — Новая Москва — врач-педиатр

Категория: Люди | Добавил: tellis (28.10.2019)
Просмотров: 189
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]